"Notre Dame" по-русски

Дата 28.01.2006 23:59:00 | Раздел: статьи о Notre Dame de Paris

"КОГДА ТЫ ЮБКОЙ МАШЕШЬ, НОЖКАМИ ДРАЗНЯ...",
ИЛИ "NOTRE DAME" ПО-РУССКИ



Кто не слышал о мюзикле "Notre-Dame de Paris"?.. Реклама сделала своё дело — даже те, кто не знаком ни с одной песней, знают, что это "главная премьера года" и "мюзикл, покоривший мир". Броские щиты с изображением симпатичного каменного монстра украшают улицы с завидной частотой.
Однако — соответствует ли "продукт" яркой этикетке? Является ли широко разрекламированная "русская версия" версией адекватной, в полной мере передающей достоинства оригинала?
Спектакль, поставленный в Москве, идёт в переводе Юлия Кима при участии С.Цирюк и Д.Голубоцкой (1). Однако кроме этого, "официального", существуют и другие переводы, некоторые из которых были сделаны значительно раньше. Известных мне полных перевода мюзикла два: один из них сделан А.Бросаловым, второй — И.Олеховой. Кроме этого, существуют многочисленные переводы отдельных песен. Так, О.Синицыной переведены 11 песен из мюзикла (2). Эти четыре перевода я и возьму для рассмотрения.



(1) - перу Д.Голубоцкой принадлежит "Ces diamants-là"; перу С.Цирюк — "Belle", "Vivre" и "Danse mon Esméralda".
(2) - "Bohémienne", "Le mot Phœbus", "Beau comme le soleil", "Déchiré", "Belle", "Tu vas me détruire", "Visite de Frollo a Esméralda", "Un matin tu dansais", "Lune", "Dieu que le monde est injuste", "Vivre".


1. Выплеснули… "ребёнка"

Первое, что просто не может не покоробить человека, знакомого с оригинальным текстом — в "русской версии" из мюзикла исчезло самое главное! Авторы не просто "перепёрли" Гюго — они написали остроактуальную, остросоциальную вещь о ксенофобии (и именно этим объясняется значительное расхождение сюжета мюзикла с сюжетом романа). Главное слово в песнях Клопена и компании — "чужаки" (étrangers), а вовсе не загадочные "люди без бумаг" из "официального" перевода (3). Социальная идея вложена авторами именно в уста Клопена — он постоянно повторяет: "все мы братья", "среди нас нет ни религий, ни наций", "цвет твоей кожи такой же, как цвет моей кожи" ("La cour des miracles"), — и недаром в оригинальном спектакле на эту роль приглашён темнокожий артист. Эсмеральда, собираясь отдаться Фебу, первым делом тоже вспоминает о разном цвете их кожи ("La volupté"), а её молитва звучит так: "Защити меня от нищеты, боли и безумия, что царят на земле. Чужаки, они есть везде. Выслушай меня: пусть падут барьеры между нами, мы все братья!" ("Ave Maria païen"). Солдаты короля, теснящие "чужаков" решётками, не случайно напоминают спецназ, а вся сцена штурма Нотр-Дама вызывает в памяти реальную историю, случившуюся во Франции не так давно: когда именно в храме укрывались подлежащие депортации "чужаки". "Как создать мир, в котором не будет изгоев? Как создать мир без границ и нищеты?" — вопрошает Клопен ("Condamnés"). "Моя страна, которую я ношу в сердце своём, в своём теле; твоя страна, которая несёт мне только боль и смерть, жара моего юга под твоим всегда хмурым небом," — текст весьма недвусмыслен. И последними словами умирающего Клопена стали: "Сестрёнка, ты выросла здесь, это твоя страна!" ("L'attaque de Notre-Dame")
Авторы не побоялись задать устами героев классической литературы актуальные для современного мира вопросы. Думаю, что именно этим, а не только красивыми мелодиями и впечатляющими танцами объясняется триумфальное шествие мюзикла по миру. А у нас, в "русской версии", социальную линию ничтоже сумняшеся исключили из сюжета, оставив одну "любовь-морковь". Действительно, у нас ведь всё хорошо — никого не избивают дубинками и не теснят решётками...
Интересно, что социальная тематика исчезла не только в "официальном" переводе Ю.Кима сотоварищи. И А.Бросалов, и И.Олехова уделяют ей очень мало внимания.


2. Не в склад, не в лад, но наповал...

Не знаю, как для кого, а лично для меня интерес к ND начался с текста Люка Пламондона. Это текст прежде всего изумительной красоты (кое-где этой красоте даже приносится в жертву грамматика). Восхитительные обороты, вкусная звукопись, внутренние рифмы, изощрённая рифмовка, весьма прихотливые синтаксические конструкции...
(Стоит тем не менее заметить, что французская традиция не считает грехом произвольно переставлять ударения и произносить обычно непроизносимые звуки в стихах и песнях. Эта "вольность" местами ввела переводчиков в заблуждение, о чём далее).
Естественно, от перевода прежде всего ждёшь адекватности в передаче не только смысла, но и поэтического лица автора. Перевод должен дать слушателю понять, что Люк Пламондон — не текстовик-ремесленник, а хороший поэт. Получилось ли это?
Первые же строки "официального" перевода содержат "нескладушку":
"Настало время, пробил час,
Мы начинаем наш рассказ
О жизни, смерти и любви,
Как это было в наши дни..."

Причём самому переводчику явно нравится эта "народная" рифма — Ю. Ким использует её в своём переводе ещё раз:
"Я был счастливее всех, пока я не знал любви.
В молитвах и трудах мои проходили дни..."




(3) - именно так Ю.Ким переводит "les sans-papiers", по-русски говоря, "беспаспортные". Следуя этой логике, "санкюлоты" надо переводить как "люди без штанов"...



Дальше — больше:
"Кто ты, чудное дитя?
Кто, откуда ты и чья?
Как забросила судьба
Птицу райскую сюда?",

"Подстереги её, звонарь, и в башню упеки...",

"Ты меня подобрал
На камнях мостовой
Куда выброшен был
Я родною семьей
Как последний щенок
Ты нашел и помог
И спас!"
(4),

"По какой моей вине
Эта ненависть ко мне?",

"Как-то ранней порой
Я тебя увидал,
И меня танец твой
Поразил наповал...",

"— Эсмеральда, прошу, доверься мне,
— Мы друзья, я верю тебе как себе...",

"Подойди и обними,
Без остатка всю возьми!..
"
(5),

"Боже, прости меня, прости
И помоги мне, помоги...",

"Квазимодо грустит — видно, тронулся он...",

"Это было нашей встречей,
Это стало нашей дружбой..."

Такое языковое неряшество недопустимо для переводчика, тем более столь опытного и именитого, как Юлий Ким.
Подобных перлов, увы, немало и у других переводчиков. Например, А.Бросалов очень вольно обращается не столько с оригиналом, сколько прежде всего с родным языком.
"Мы ждали так любовь – и пришла...",

"Молитесь, люди, за него!
Помилуй, Господи, его!",

"Что нас ждёт впереди?
Неизвестности мрак.
Не поймёшь, не гляди,
Кто твой друг, кто твой враг...",

"Одна бьёт малышам,
Что не успели нагрешить...",

"Никогда, ни за что
Мне детей не иметь",

"Словно ласточка, пленена,
Обескрылена и глядит пугливо...",

"Иль, задушена злодеем,
Ты угасла под бурьяном?",

"Подойди, ты, злодей –
И умрёшь от моей
От руки – я способна
Убить за него!",



(4) - превосходный пример для учебника стилистики, что-то типа "колхозники приступили и ведут сев колосовых..."
(5) - а вот мнение 13-летней Маши Горячевой: "С тем же успехом Флёр-де-Лис и Эсмеральда могли бы спеть: подойди и обними, без остатка всю возьми, и целуй меня везде, 18 мне уже..." Новое поколение чутко к слову и не желает "глотать что дают".




"Что ж, люби, люби его,
Капитана твоего!",

"Эсмеральда, стой,
Не умирай, побудь со мной…"

Некоторые строчки перевода помимо желания автора звучат почти пародийно:
"Ты была так мала,
Когда мать умерла,
И на небо ушла,
И с собой не взяла…",

или
"О, будь ты проклята,
Жестокая природа!
И вы, преступники,
Родившие урода!.."

Непрошеный комический эффект часто возникает у Бросалова из-за использования неуместной лексики:
"Ты
Бесподобна, дивны все твои черты!
Неужели всё ещё девица ты?
Когда ты юбкой машешь, ножками дразня,
Перед глазами всё плывёт у меня!
Моей невесте мне придётся изменить.
Да и не клялся я ей, кстати, верным быть!
Тот,
Кто шанс такой упустит – просто идиот!
Один раз в жизни шанс такой судьба даёт!
О Флёр-де-Лис!
Увы, такой я ловелас!
Ещё одна измена – но в последний раз!";

или невнятного синтаксиса:
"Мне одному
Подаришь ты себя!
Я лишь тебя возьму,
Скоро возьму тебя!
Познаю тебя лишь я,
Скоро будешь ты моя!..."

А апофеозом Бросаловского перевода можно, очевидно, считать строчки:
"Священник вы – а я
Цыганка бедна'я!.."


И.Олехова более тщательна, однако "перлы" попадаются и у неё.
"Как света конец, придёт двухтысячстрашный год..." (?),

"Господин Феб де Шатопер,
Капитан королевских стрелков,
Обеспечьте принятие мер
По удаленью чужаков!"

(на подобном обкомовском канцелярите у переводчицы изъясняется архидьякон Жозасский!),

"Кто как, а я ценю этот успех!",

"Он Парижа принц городской..."

(а ещё есть сельский, наверное...),

"Прошу воды
За свои труды,
Я так изнемог,
Ну, один глоток!",

"Мой взгляд в её цыганской юбке заплутал...",

"Захоти — и мой дом
Станет домом твоим!",

"Но ты только одна с ним в постель легла!",

"Телом я наслажусь твоим...",

"Иль постель ждёт моя,
Иль палач и петля.
Ты скажи только да,
И уйдёшь ты туда..."

(куда именно?),

"Полюбила ты фасад, но не видишь, что за ним..."

В общем, единственный вывод, который напрашивается при внимательном изучении трёх упомянутых переводов — люди, не знакомые с оригинальным текстом Люка Пламондона, должны искренне недоумевать, почему вокруг мюзикла столько шуму...


3. "Скéлеты" в шкафу

"Вольности" в ударениях, допускаемые во французском тексте, во многом оказались для переводчиков "подводными камнями". Читаемое с листа одним образом порой совершенно иным образом звучит в песне, и переводчику необходимо ориентироваться именно на звучание. Об этом подумали не все.
А.Бросалов (явно работая с напечатанным текстом!) переводит "Tu vas me détruire" как "Погубишь ты меня" (рифмуя это с "дня"). Между тем, в песне ударение находится совсем в другом месте, да и вся строчка на слог короче.
Оттуда же — в переводе И.Олеховой — и переехавшее ударение в строчке "Скажут скéлеты, твой и мой..." ("Danse mon Esméralda"). Да, в исходном тексте — "Nos deux squelettes enlacés" — звучит именно "скéлеты" (сдвинутое ударение и лишний слог в конце слова, для размера), но во французской традиции это допустимо, а в русской — нет...
Отдельная проблема возникла у переводчиков с именами "Эсмеральда" и "Квазимодо". В тексте Пламондона ударение в них стоит то на последнем слоге, то на предпоследнем, в зависимости от требования размера. В русском языке такая вольность недопустима. Однако Ю.Кима и И.Олехову это не смущает. Ким в "Esméralda tu sais" и "Où est-elle?" (6) оставляет вариант произношения "Эсмеральдá" (впрочем, довольно аккуратно, не без возможности погасить этот эффект при пении), а в "La Fête des Fous" прямо рифмует:
"Наш доблестный звонарь,
Прекрасный, как никто,
Избранник всех шутов —
Король Квазимодó..."


Олехова пошла ещё дальше, написав:
"Взгляни туда!
Твоя Эсмеральдá..."

И:
"Нет, Эсмеральдá,
Не уходи, вернись сюда!"


Ничего, кроме непрошеного комического эффекта, такое "слепое следование оригиналу" вызвать не может.

4. Экзотариум

Рассказывают, что некий бард написал очень трагическую песню. Были в ней такие слова: "Смерть летит над городом, ищет она нас..." Едва он исполненным трагизма голосом пропел означенные слова на концерте, публика повалилась от хохота. "Смерть летит над городом, ищет ананас..."
Подобных "ананасов" немало в текстах переводчиков, забывших о том, что тексты эти должны ещё и петься. Особенно часто эти заморские фрукты встречаются в переводе И.Олеховой. В "Un matin tu dansais" она вкладывает в уста Фролло строки:
"Это плаха иль я, это смерть иль любовь!"
— нисколько не заботясь о том, что при пении этих строк в тексте возникает какая-то загадочная "плаха Илья" (?), а двойное "л" ("иллюбовь") скрадывается, в результате чего получается уже совершенно бессмысленное "это смерть и любовь"... Во "Florence" Гренгуар волею переводчицы вынужден петь:
"Да, о том слышал я, что шар наша земля"
— и если он споёт это правильно, согласно написанным композитором нотам, то слушатели неизбежно споткнутся о непонятное слово "шарнаша"... А в "Déchiré" строчки
"Другая жé — на срок,
Краткий, как миг!"

породили другой экзотический фрукт: "женасрок", да ещё, очевидно, "раткий", потому что ни один певец не справится с двойным "к"...



(6) - "Où est-elle?", одна из самых красивых песен в мюзикле, увы, абсолютно гибнет в переводе вследствие невозможности уложить в размер перевод строк "Où est-elle, ton Esméralda...", "...mon Esméralda...", "...notre Esméralda...", на которых, собственно и построена вся красота песни.".


А.Бросалов в "Libérés" переводит практически не поддающееся передаче по-русски "Libérés, évadés, échappés, envolés, enflammés, embrasés, insurgés, revoltés" как "Спасены от петли, все на волю ушли, все к Собору пришли и приют там нашли". При этом переводчик забыл о том, что этот текст поделён между двумя персонажами. В результате строчки должны звучать так:

Квазимодо:перепечаткаКлопен:
Спасеныданного материалаот петли
Все на во-запрещена без-лю ушли!
Все к Собо-разрешения- ру пришли
И приютадминистрациитам нашли!
сайта или автора статьи

Самым изысканным "ананасом" одарил слушателей, однако, Юлий Ким. "Tu vas me détruire" он переводит как "Ты гибель моя". При пении на исходную мелодию, эта строчка, повторяемая в песне довольно много раз, звучит так: "Ты гибель ма-ая! Ты гибель ма-ая!", что уже породило как бурное веселье среди любителей мюзикла, так и множество пародий.

5. Буквальность или точность?


Вряд ли кто-то не согласится с тем, что стремление как можно точнее передать особенности оригинала весьма похвально. Но вот всегда ли нужно переводить дословно?
В "Un matin tu dansais" И.Олехова переводит:
"Depuis ce jour-là
Quand je vois ma face dans le glace
Je crois voir Lucifer
Apparaître à ma place" (7)

как
"С тех пор, когда я
В зеркало гляжу на себя,
Мне мерещится: дьявол глядит на меня!"...

Эти строки невозможно спеть на нужную мелодию: мешает торчком стоящее "зеркало". В то время как Пламондону "glace" понадобилось исключительно как созвучие к "face" и "place". Так ли необходимо было это "зеркало" в переводе? (И Ким, и Бросалов, и Синицына обошлись без него) (8).



(7) - "С того дня, когда я вижу своё лицо в зеркале, я вижу Люцифера, появляющегося на моём месте..."
(8) - Ю.Ким:
"С тех пор я погиб,
Я пропал, я люблю тебя!
Словно адский огонь, эта страсть жжет меня!".

А. Бросалов:
"С тех пор Люцифер
Овладел мною навсегда!
Никого не хотел, как тебя, никогда!"

О.Синицына:
"С тех пор я пропал —
Без тебя не могу ни дня!.
Проснулся Люцифер вдруг в душе у меня!"



В "Les oiseaux qu'on met en cage" есть явно риторическая фигура:
"Les oiseaux qu’on met en cage
Peuvent-ils encore voler?
Les enfants que l’on outrage
Peuvent-ils encore aimer?" (9)

Выкручивались из неё переводчики по-разному:
"Птице нужно только небо,
Птицы в клетке не поют.
Не клюют они там хлеба,
И воды совсем не пьют."

(А.Бросалов);

"Птица бедная в неволе —
Кто откроет эту дверь?
Сердце бедное разбито —
Как помочь ему теперь?"

(Ю.Ким). (10)
И.Олеховой захотелось как можно точнее перевести про загадочных "les enfants que l’on outrage", и на свет появились строчки:
"Птичек в клетку заточили —
Как теперь без песен жить?
А ребёнка оскорбили —
Как теперь ему любить?"

Буква соблюдена, но прибавилось ли точности (и смысла)?
Такой же жертвой дурно понятой дословности стали уже упоминавшиеся "люди без бумаг" в переводе Ю.Кима
(11)
Иногда стремление переводить дословно приводит к комическому эффекту. Так, И.Олехова переводит "Mais tu t'en fous Esméralda" ("Le Pape des Fous") как "Тебе плевать, Эсмеральдá!.." Действительно, "Tu t'en fous" буквально значит "тебе на это плевать", но так переводить нельзя — по-русски это просто не звучит...
Надо сказать, что по-русски вообще не звучит многое, что совершенно естественно воспринимается во французском тексте. Например, в оригинале постоянно упоминается юбка или платье:
"я устремляю глаза под её цыганское платье...",
"когда её движения позволяют мне видеть несметные сокровища под её юбкой цвета радуги..." ("Belle"),
"я живу лишь ожиданием увидеть, как развевается твоя юбка..." ("Tu vas me détruire")
.
По-французски это звучит как должное, а по-русски — почти неприлично... Попытки переводчиков выпутаться из "юбок" выглядят нелепо:
"Когда ты юбкой машешь, ножками дразня..." (А.Бросалов), "Мой взгляд в её цыганской юбке заплутал..." и
"Пойдёт плясать — в мельканье юбок вдруг видна
Чудес и гор златых волшебная страна"
(И.Олехова)...
Это же можно отнести и к слову "постель". В оригинальном тексте постоянно мелькает:
"всем золотом, что ещё дремлет под постелью земли..." ("Ces diamants-là"),
"всех пороков, что осуществляются в постели Парижа..." ("Les portes de Paris"),
"но ведь вы были одни с ним в той постели..." ("Le procès"),
"могила или моя постель..." ("Un matin tu dansais")
...
Когда переводчики пытаются перевести "lit" как "постель", получается нелепо-пародийно:
"Но ты только одна с ним в постель легла!" (И.Олехова) или
"Но вы были в постели с ним, знаю я!" (А.Бросалов)...
И насколько лучше поступила О.Синицына, заменив "могила или моя постель" на "Быть в гробу иль со мной"
(12) , а устремлённые под юбку глаза на "Глаза свои как от неё мне отвести?" !



(9) - "Птицы, которых сажают в клетку — могут ли они ещё летать? Дети, которых обижают — могут ли они ещё любить?"
(10) - а вот жертвовать рифмой переводчику всё-таки не стоило!
(11) - этот образ настолько нравится самому переводчику, что он вкладывает в уста умирающего Клопена следующий текст:
"Эсмеральдá, прощай!
Меня уж не спасти.
Теперь и без бумаг
Мне есть куда уйти!"
Вот уж действительно — одна, но пламенная страсть...
(12) - от слова "постель" в "Un matin tu dansais" отказались и другие переводчики. Ю.Ким:
"Ты должна стать моей
Или казнь ждет тебя...";
А.Бросалов:
"Иль петля – или я,
Или смерть – или счастье..."



6. Удачи

Их немного. В "официальной" версии это, безусловно, "Danse mon Esméralda" в переводе С.Цирюк (13) . Переводчица сохранила дух и смысл оригинала, пожертвовав буквальностями — "скелетами" и "стервятниками", которые стали камнями преткновения для А.Бросалова и И.Олеховой.
Увы, среди переводов, принадлежащих перу Ю.Кима, удач практически нет. Можно отметить лишь некоторые фрагменты песен "La cour des miracles", "Le Val d'Amour" и "Condamnés", — но в этих же песнях встречаются и неудачные строчки. В целом перевод Кима оставляет впечатление спешки и небрежности. Почерк замечательного мастера слова, автора множества ярких и афористичных песен просто невозможно узнать...
А.Бросалову удалась, пожалуй, первая половина песни "Les cloches" (вторая, к сожалению, не удалась совсем). На мой взгляд, представляется удачной передача "рискованной" рифмы в песне "L'ombre"
— "N'êtes vous pas
Homme de Dieu
Pardieu!"

("Не священник ли вы, чёрт побери?") как
"А не пойти ли
Вам к чертям
В свой храм?"
(14)
Только И.Олеховой удалось справиться с "Je sens ma vie qui bascule" — коротенькой, но очень трудной вставкой, — сохранив и смысл, и лексику, и напевность:
"Вся жизнь пошла набекрень,
иду, не зная путей,
иду, как чёрная тень,
я в толпе, но не с ней,
словно я гол перед ней,
я гол перед ней..."
(15)
Из одиннадцати песен, переведённых О.Синицыной, девять можно считать удачными, а пять из них — "Le mot Phœbus", "Beau comme le soleil", "Belle"
(16), "Tu vas me détruire", "Lune" — безупречными. Можно только пожалеть, что в "официальную" версию вошли не они.

7.Стопроцентные неудачи

Абсолютно погибла в переводах Кима, Бросалова и Олеховой песня "Florence" — безумно, космически красивое место в мюзикле. Справиться с абстрактно-философским содержанием и переменчивым размером не удалось никому. Зато по количеству "перлов" и косноязычию это, наверное, рекорд.
"Говорят, Земля кругла
Наподобие Луны,
И есть ещё края,
Каких не знаем мы..."
(Ким),
"Гутенберг своим станком
Облик мира изменил..."
(Бросалов),
"Школьных книжек набор
Любой затмит собор..."
(Олехова) — кто кого затмит, непонятно...
С ударениями в песне происходит что-то невообразимое. А.Бросалов предлагает Фролло и Гренгуару спеть дуэтом:
"Врем'я
всё пé-
-ретрёт"
,
а И.Олехова выдвигает не менее изысканный вариант:
"Есть такой Гутенберг,
Книжный пресс изобрёл.
Рукопúси отверг —
Этим мир потрясён!.."

"Рукопúси" ошеломляют настолько, что отсутствие рифмы представляется уже неважной мелочью... (Об олеховском неологизме "шарнаша" уже говорилось выше).
Правильно спеть нельзя ни один из трёх переводов.





(13) - можно только удивляться, что перу той же С.Цирюк принадлежит так называемый перевод песни "Belle", лежащий, что называется, за гранью добра и зла. С оригиналом в нём совпадают всего два слова: "Эсмеральда" и "Флёр-де-Лис"...
(14) - у И.Олеховой:
"Священник ли
На деле вы?
Увы!".
Ю.Ким отошёл от оригинала более чем далеко:
"Но в эту ночь
Она моя!
Моя!.." (?)
(15) - В оригинале:
"Je sens ma vie qui bascule
Vers une terre inconnue
Je vois la foule qui recule
Quand je marche dans la rue
Je suis un homme mis à nu
Un homme mis à nu".
(16) - О.Синицына сумела сохранить не только образный ряд и лексику, но и точно воссоздала особенности рифмовки, в том числе любимый Люком Пламондоном монорим.



Ещё одной безусловной неудачей является песня "La monture". У автора практически весь текст представляет собой монорим, за исключением шестистрочной вставки посреди песни, зарифмованной ААВССВ. Ю.Ким пренебрёг и моноримом, и вставкой: сделал везде перекрёстную рифмовку (якобы перекрёстную: нечётные строки рифмуются весьма приблизительно), при этом чётные строки обрели женские окончания, что совершенно не соответствует исходному размеру (а, следовательно, и мелодии). Лексика, которой по воле переводчика пользуется юная и нежная Флёр-де-Лис, более чем своеобразна:
"Но отчего, мой шевалье,
Такая слабость духа,
Что так легко тебя к себе
В постель втащила шлюха?"

или
"Мой милый, ты не ангел,
Я тоже не овечка..." (17)
(?)
А.Бросалов вместо монорима рифмует строки попарно, вставку по рифмовке и ритму делает довольно точно, но лексика его столь же неуместна и беспомощна:
"А может, всё же ты подлец,
Кобель и лгун, жеребец,
Живущий лишь для себя?
Ах, есть ли сердце у тебя!"

Поющей эти строки Флёр-де-Лис можно только посочувствовать, тем более что дальше переводчик вкладывает в её уста вовсе уж дикий текст:
"Раздень меня и владей,
Войди в меня поскорей,
Любимый мой прелюбодей!"

И.Олехова то вспоминает о монориме, то отказывается от него. Впрочем, трудно сказать, подразумевала ли переводчица монорим там, где срифмовано "изъян — обман — срам — нам — сам — вулкан — грубиян — отдам", потому что подобные вещи она то и дело без сомнений рифмует.
"Florence" и "La monture" — наиболее яркие примеры. Можно сказать, что никому из переводчиков не удалось справиться с "Le temps des cathédrales"; бледны, невыразительны и косноязычны у Кима, Бросалова и Олеховой "La sorcière", "L'enfant trouvé", "Anarkia", "A boire!", "Ave Maria païen"...

8. "Узкое место" — "Condamnés" и "Libérés"

В тексте мюзикла есть места, которые в принципе невозможно точно перевести. К таким относятся прежде всего песни "Condamnés" (17) ("Обречены") и "Libérés" ("Освобождены"). Обе они построены на нанизывании кратких причастий, причём "Libérés" — в большей степени причастий действительных, то есть в нашем языке краткой формы не имеющих. Переводчикам приходится находить какие-то другие средства, чтобы выразить смысл и удержаться в рамках музыки.






(17) - очевидно, именно так переводчиком поняты и осмыслены строки
[i]"Détrompe-toi car je suis
Aussi blanche qu'une brebis
Qui se roule dans la boue".
("Перестань заблуждаться, будто я такая же белая, как овца, которая вывалялась в грязи!") Кстати, не очень понятно, что же в конце концов имел в виду сам автор: так белая она или не белая?!..
(18) - "Condamnés" можно перевести и как "Обречены", и как "Приговорены". Мне лично более глобальный оттенок смысла нравится больше.



Пожалуй, текст песни "Condamnés" стоит привести целиком, так как в нём содержится и пресловутая социальная тема.
"Condamnés
Arrêtés
Accusés
Enfermés
Délogés
Expulsés
Exilés
Déportés
La couleur
De ma peau
Contre celle
De ta peau
La musique
Que tu chantes
Contre celle
Que je danse
La douleur
De l’exil
Dans les rues
De ta ville
Comment faire un monde
Où il n’y aurait plus
D’exclus?
Comment faire un monde
Sans misère et sans
Frontières?
Humiliés
Rejetés
Opprimés
Révoltés
Torturés
Écrasés
Décimés
Massacrés
Мon pays
Que je porte
Dans mon cœur
Dans mon corps
Ton pays
Qui m’apporte
Le malheur
Et la mort
Ma chaleur
Du midi
Sous ton ciel
Toujours gris
Comment faire un monde
Sans misère
Et sans
Frontières?
Comment faire un monde
Où il n’y aurait plus
D’exclus?
Condamnés
Arrêtés
Accusés
Enfermés
Délogés
Expulsés
Exilés
Déportés
Condamnés
Condamnés!"


Ю.Киму целиком удался первый куплет:
"Для бродяг
Вроде нас
Эта жизнь -
Страшный сон,
Наш приют -
Каземат,
Кнут и цепь -
Наш закон.
Мы никто,
Мы ничто,
Никому
Не нужны,
Но зато,
Но зато
Мы всегда
Всем должны!
Наша жизнь -
Вечный бой,
Наша песнь -
Волчий вой!"...


А.Бросалов начинает хорошо:
"Нас гнетут,
Нас гноят,
Больно бьют
И казнят...",


но продолжение значительно хуже:
"Не дают
Вольно жить.
Нас хотят
Уморить!
Чужаки
Мы для вас,
Чужаки
Вы для нас.
Всё, что нра-
вится нам,
То не нра-
вится вам.
Мы чужи-
е везде!
Нас не лю-
бят нигде!"

Мало того, что слово "уморить" имеет в нашем языке "уморительный" оттенок (а Бросалов повторением именно его ещё и заканчивает песню), — все эти "вас — нас" и "вам — нам" выглядят исключительно комично, а ведь песня серьёзная, и сцена страшная...


И.Олеховой, наоборот, удалась вторая половина первого куплета. После довольно невзрачных строк
"Нас легко
Обвинять,
Осуждать,
Притеснять,
Высылать,
Выселять,
Удалять,
Изгонять!"


— вдруг начинается настоящая удача:
"Город наш —
И не наш,
Каждый страж
Входит в раж,
Лупят нас,
Гонят нас
Каждый день,
Каждый час!
Наша жизнь
Навсегда —
Это риск
И беда!"

Правда, во всех трёх вариантах ничего не сказано про цвет кожи ("la couleur de ma peau contre celle de ta peau"), тем не менее основная мысль, в общем-то, выражена.
Далее переводчики подходят к припеву, где содержится главный вопрос: "Как создать мир, в котором не будет изгоев? Как создать мир без границ и нищеты?"
Ю.Ким делает два разных припева. Первый:
"Кто хотя бы раз
Пожалел бы нас?
Никто!
Где тот друг и брат,
Кто нам был бы рад?
Нигде!"


— и второй:
"Где найти тот край,
Где бродягам рай?
Нигде!
Где и в снег и в ночь
Все нас гонят прочь?
Везде!.."

Сказано вроде бы ловко, но — не про то...
А.Бросалов ближе к тексту:
"Как создать страну,
Общую для всех, одну?
Ту страну мечты,
Без границ и нищеты…"

И.Олехова ещё точнее в выражении мысли, но её вариант не очень хорошо ложится на музыку:
"Как построить мир,
Где желанен каж-
-дый всем?
Где нет ни границ,
Ни нужды, ни зла
Совсем?"

Во втором куплете содержится очень важная мысль: "Моя страна, которую я ношу в сердце своём, в своём теле. Твоя страна, которая несёт мне только боль и смерть..." — которую, как ни странно, посчитала нужным передать только И.Олехова.
"У тебя
Есть страна —
Хлеб, добро
И весна.
Для меня
Та страна —
Это страх
И война!
Там мой юг,
Свет и зной —
Здесь вокруг
Север злой!"

А.Бросалов ограничивается расплывчатым
"Мы хотим просто жить,
Просто жить и любить...",

а Ю.Ким откуда-то (неужели из единственного слова "révoltés"?) выводит такой пассаж:
"И тогда
Мы встаём,
С нами нож
И кастет,
Кто не свой —
Тот и враг,
Вот и вам
Наш ответ!"

— что уж никак не соответствует не только букве, но и духу пламондоновского текста, где речь всё время идёт о том, что все эти "étrangers" и "sans-papiers" — исключительно мирные, безвинно притесняемые граждане...


В песне "Libérés" переводчикам приходится искать способы передачи текста: "Libérés, évadés, échappés, envolés, enflammés, embrasés, insurgés, revoltés". Ю.Ким находит нейтрально-подходящие слова:
"Выходи,
Не робей,
Ни замков,
Ни цепей,
Ночь темна,
Стража спит,
Улетай,
Путь открыт.
Не хотим
Жить во тьме,
Не хотим
Гнить в тюрьме..."

— подходящие, потому что они, в общем-то, подходят, а нейтральные, потому что их можно с успехом заменить какими-нибудь другими... А совершенно неуместными в переводе Кима являются слова
"Ай, ночка хороша —
Не видно ничего..."

там, где в оригинале написано: "они были заключены, я открыл клетку, они сбежали, они дали тягу..." (19) (?)
О том, что происходит с этой песней в переводе А.Бросалова, уже говорилось выше (см. "Экзотариум"). Единственной его удачей является слово "Спасены".
В переводе И.Олеховой все персонажи вынуждены дружно петь: "Убегать, ускользать, улетать, уплывать, разжигать, раздувать, бунтовать, восставать!.." Это, согласитесь, несколько странно, и лично мне напоминает английского крольчонка из "Весёлых учебников" Татьяны Рик, выучившего всего четыре русских слова: "Хотеть, дать, есть, бежать!!!", которые он и повторял с маниакальным упорством...
Вслед за "Condamnés" и "Libérés" приведу сравнительный анализ ещё двух песен. Вообще-то обильную пищу для размышлений даёт сравнение переводов практически всех текстов, но в мюзикле более пятидесяти песен, а общие тенденции уже очевидны и так...

9. Гадаем по руке!

Песня "Bohémienne" — первое появление на сцене Эсмеральды. Автором она выстроена таким образом: в начале, середине и конце её — рефрен с одной меняющейся строчкой, а между ними — вставки, поющиеся на разные мелодии. Рефрен этот имеет две сложности для перевода: во-первых, у нас в языке нет слова, которым без потери для размера можно было бы перевести "bohémienne" (цыганка); во-вторых, весь рефрен представляет собой монорим (приём, используемый Люком Пламондоном в мюзикле довольно часто).
Вот оригинальный текст рефрена:
"Bohémienne
Nul ne sait le pays d'où je viens
Bohémienne
Je suis fille de grands chemins
Bohémienne, bohémienne
Qui peut dire où je serai demain
Bohémienne, bohémienne
C'est écrit dans les lignes de ma main" (20)
.
Вместо "Qui peut dire où je serai demain" во второй раз поётся "Qui peut dire qui j'aimerai demain", а в третий — "Qui peut dire ce que sera demain". ("Кто может сказать, кого я полюблю завтра?", "Кто может сказать, что будет завтра?") Этот "параллелелизм" создаёт особую прелесть, и этим приёмом — вариативностью строчек — Люк Пламондон тоже пользуется весьма щедро.
Что же происходит с этим рефреном под перьями переводчиков?
Ю.Ким и И.Олехова передают "bohémienne" как "дочь цыган". Ким отказывается от монорима:
" Дочь цыган -
Я не помню отчизны своей.
Дочь цыган -
Мне дорога всего родней.
Дочь цыган, дочь цыган
- Я пою на любом языке.
Дочь цыган, дочь цыган -
Я умею читать по руке".

В оригинале, помнится, речь шла не об "умении читать по руке", а о предначертанности собственной судьбы. Но Ким вообще не склонен придерживаться оригинала, и в третьем рефрене пишет:
"Дочь цыган -
Мои руки - два вольных крыла!
Дочь цыган -
Жаркий ветер в моей крови!
Дочь цыган, дочь цыган -
Моя песня всегда весела!
Дочь цыган, дочь цыган -
Моя песня всегда о любви!"




(19) -
"Ils étaient enfermés
Moi j'ai ouvert la cage
Ils se sont échappés
Et ils ont pris le large..."
(20) - "Цыганка — никто не знает страны, откуда я пришла. Цыганка — я дочь больших дорог. Цыганка, цыганка — кто может сказать, где я буду завтра? Цыганка, цыганка — это написано на линиях моих рук!"



Существует мнение, что с переводами песен можно обращаться вольно — это, мол, не классика. Но в данном случае речь идёт как о сохранении смысла, так и о передаче особенностей оригинала — иначе перевод мюзикла не стоило и затевать. К сожалению, перевод Ю.Кима изобилует такими "вольными упражнениями" практически в каждой песне.
И.Олехова сохраняет монорим:
"Я дочь цыган,
Уроженка безвестных стран,
Дочь цыган,
И дорога — мой талисман.
Дочь цыган, дочь цыган...
Всё, что будет, то спрятал туман.
Дочь цыган, дочь цыган,
Этот рок — на всю жизнь он мне дан".

Вариативность Олехова в расчёт не приняла — рефрен повторяется трижды в одинаковом виде. Это, конечно, потеря. Кроме того, строчка "и дорога — мой талисман" не имеет никакого смысла. В целом текст немузыкален и труднопроизносим, а спеть его ещё труднее, особенно последнюю строчку.
А.Бросалов и О.Синицына не стали искать эквивалент для "bohémienne", а нашли другие слова. Бросалов моноримом пожертвовал:
"Пыль дорог
Сохраняет следы моих ног.
Я брожу,
Я по свету всю жизнь хожу.
У меня дома нет.
Я не знаю, где встречу рассвет.
Странствую всюду я.
Вот цыганская доля моя".

Вариации строк во второй и в третий раз звучат как
"Я людей веселю,
Я не знаю, кого полюблю"

и
"Время быстро идёт.
Что мне завтрашний день принесёт?".

Всё это уже значительно ближе к оригиналу. Однако ухо режет как переехавшее ударение в слове "странствую", так и неудачно ложащаяся на музыку строчка
"Время бы-
-стро идёт..."

О.Синицына сохраняет монорим:
"Никогда
Край не знала я, что жизнь мне дал.
Манит вдаль
Кочевая меня звезда.
Нелегко угадать,
Позовет она завтра куда,
Пыль дорог без труда
На руке б моей ты увидал!"

Вариативность опять же затрагивает несколько строк:
"Нелегко угадать,
Кому сердце я завтра отдам,
Жизнь любить светлый дар
На руке б моей ты увидал!"

и
"Сможет кто угадать,
Счастье завтра придет иль беда?
От судьбы что нам ждать —
На руке б моей ты увидал!"

Этот перевод достаточно близок к исходному тексту и легко ложится на музыку. Можно было бы придраться к явно заимствованной "звезде кочевой", но, честное слово — не хочется...
Первую вставку —
"Ma mère me parlait de l'Espagne
Comme si c'était son pays
Et des brigands dans les montagnes
Dans les montagnes d'Andalousie
Dans les montagnes d'Andalousie.
Je n'ai plus ni père ni mère
J'ai fait de Paris mon pays
Mais quand j'imagine la mer
Elle m'emmène loin d'ici
Vers les montagnes d'Andalousie"(21)

— все переводчики сделали относительно близко к тексту.




(21) - "Моя мать говорила мне об Испании, что это была её страна. Селения в горах — в горах Андалузии. У меня больше нет ни отца, ни матери. Я сделала Париж моей страной. Но когда я представляю себе море, оно уносит меня далеко отсюда, к горам Андалузии".


А.Бросалов и И.Олехова почему-то изменили размер, сделав нечётные строчки на один слог длиннее. У Бросалова:
"Я помню, мама говорила
Мне про Испанию всегда.
О, как давно всё это было!
Как я мала была тогда!
Промчались быстро те года.
Уже давно живу одна я.
Теперь Париж моя страна.
Но часто, море вспоминая,
Я становлюсь совсем грустна:
Отчизна всё-таки одна".

Этот вариант выглядит беспомощно-наивно, а последние строчки — почти пародийно.
У Олеховой:
"В рассказах мамы самым частым
Был об Испании рассказ,
Об Андалузии прекрасной
И о горах — в который раз,
И о горах — в который раз.
Давно я стала сиротою,
Париж теперь моя страна,
Но дикой горной красотою
Душа моя уязвлена,
И вдаль зовёт меня она".

Мало того, что переводчица не заметила в первых же строках своего варианта какой-то невнятный "рассказ в рассказах" (?) — последние три строчки заставляют слушателя мучительно думать, что же зовёт вдаль несчастную Эсмеральду: душа (уязвлённая) или красота (дикая и горная)... Путаный синтаксис и альбомно-романсная лексика не способствуют не только восприятию, но и пению данных строк.
Ю.Ким по обыкновению вносит в текст оригинала коррективы: вместо рассказывающей матери появляется многочисленная "родня", да ещё "верхом на краденых конях" (?). Эта вольность вряд ли оправдана. Второе пятистишие ближе к исходному тексту:
"Моя страна теперь — Париж,
Мне по душе она пришлась.
А про себя я знаю лишь,
Что я когда-то родилась
Там, в Андалузии, в горах!".

Можно отметить, что Ким единственный из переводчиков сохранил одинаковую последнюю строку в обоих пятистишиях — так, как это сделано в оригинале.
Вариант О.Синицыной наиболее удачен как по точности передачи смысла, так и по звучанию. Эти строки легко поются:
"Когда я вижу мать во сне,
Об Андалузии она
Опять рассказывает мне
Так, будто там её страна
И будто там я рождена.
Я потеряла мать давно,
Воспоминанья ветер стёр,
И стал Париж моей страной,
Но вижу в грёзах до сих пор
Вершины андалузских гор..."

Единственный, пожалуй, недостаток — "видеть в грёзах" всё-таки нельзя.
Вторая вставка представляет значительную трудность для "укладывания" её на исходную мелодию. Она распадается на две части:
"J'ai passé toute mon enfance
Pieds nus sur les monts de Provence
Pour les gitans la route est longue
La route est longue
Je continuerai mon errance
Au-delà des chemins de France
Je les suivrai au bout du monde
Au bout du monde
Un fleuve
D'Andalousie
Coule dans mon sang
Coule dans mes veines
Le ciel
D 'Andalousie
Vaut-il la peine
Qu'on y revienne" (22).




(22) - "Я провела всё моё детство босиком в горах Прованса. Для цыган путь долог, путь долог. Я продолжу мои странствия по дорогам Франции. Я проследую по ним на край света, на край света. Реки Андалузии текут в моей крови, текут в моих венах. Небо Андалузии — это стоит страданий — вернуться туда".


А.Бросалов довольно лихо переводит первую часть:
"Я в Провансе давно жила,
Всё я детство там провела.
Но дорога цыган зовёт,
Всегда зовёт!
Я всегда так и буду жить –
Словно ветер, везде ходить.
Я отправлюсь на край земли,
На край земли!"

— и спотыкается об вторую:
"Но вновь
Родная кровь
Меня в Испанию зовёт.
И небо Андалузии
Меня к себе влечёт".

Здесь только первые две строчки ложатся на музыку. Всё остальное к музыке нужно притягивать, причём таким "мучительным" способом:
"И не-
-бо Андалу-
-зии меня
к себе влечёт"

— да и то не хватит одного слога...
И.Олехова почему-то совершенно не заботится о соблюдении ударений, переезжающих весьма произвольно:
"Я привыкла ходить пешком,
Весь Прованс прошла босиком,
Дорогá
(?) для цыган мила,
Хоть тяжела.
Я уйду по ней далеко,
Франци'ю
(?) покинý (?) легко,
Загляну я за край земли,
За край земли..."

Что касается второй части, то я не представляю себе, как она может быть спета на нужную мелодию, и дело тут, наверное, не в моей непонятливости:
"Андалузии реки
Текут во мне,
Текут по венам,
Андалузии небо
Всё снится мне
В прекрасном сне..."

У О.Синицыной точно и чётко всё:
"Как хочу возвратиться я
Снова в горы провинции,
У цыган очень долог путь,
Так долог путь!
Но продолжу скитаться я
Под чужим солнцем Франции,
Край родимый, меня забудь,
Меня забудь!
Мой край,
Река твоя
В моей крови
Течь вечно будет!
О Андалузия,
На небо вновь
Твоё взглянуть бы!"

— за исключением одной мелочи: "Прованс" (Provence) нельзя переводить как "провинция" (province), несмотря на одинаковое звучание этих слов.
Ю.Ким укладывается в мелодию, пожертвовав при этом содержанием. Его вариант даже отдалённо не близок тексту оригинала:
"Дай ладонь, я тебе скажу,
Кто ты родом, откуда ты
И что в жизни тебе пройти
Суждено.
Но мою ладонь ты не тронь,
Не проси погадать по ней:
Мне читать по руке своей
Не дано.
И пусть
Моя судьба
Издалека
Беду пророчит
И пусть!
А я всегда
Лечу, куда
Душа захочет!"

На мой взгляд, подобное "сочинение на свободную тему" абсолютно не оправдано. Кроме того, в нём отсутствует и здравый смысл: кто же просит цыганку погадать по её собственной руке?!.


10. Что я скажу невесте?..

Одна из немногих получивших раскрутку в наших СМИ — песня "Déchiré"(23) ("Раздираем"). Главной трудностью для перевода здесь является как само слово "déchiré" , не имеющее ритмически точного эквивалента в нашем языке, так и вся содержащая его синтаксическая конструкция:
"Déchiré
Je suis un homme partagé"

и
"Déchiré
Je suis un homme dédoublé"
(24).
Нужное слово не может быть страдательным причастием — следовательно, переводчику необходимо по-другому построить всю фразу. Значительную трудность для адекватной передачи представляет и очень красивый оборот:
"Entre deux femmes que j'aime
Entre deux femmes qui m'aiment".
(25)
Вариант А.Бросалова крайне косноязычен и вызывает непрошенное веселье.
"Разорвёт
Сердце мне на две части!
Разорвёт,
Но разорвёт от счастья:
В двух сразу я влюблён,
Дорог я и одной,
Люб и другой!
Разорвусь,
Скоро я между ними,
Разорвусь,
Девочками моими!
В двух сразу я влюблён,
Нужен и там, и там –
Рвусь пополам!.."

Помимо неуместной лексики, здесь нарушен принцип рифмовки (вторая строка в оригинале — холостая, зато четвёртой и пятой полагается быть зарифмованными), а четвёртая строка длиннее нужного на целый слог. Далее в песне встречается и переехавшее ударение:
"Одну сейчас –
А óдну навсегда...";

и невнятный синтаксис:
"Одну лишь ночь,
Ночь лишь бы полюбить"

(и "ночь" здесь — отнюдь не объект любви!); и несоответствие размеру:
"Чтобы двоих любить,
Сразу двоих любить,
С обеими быть!"

— последняя строчка не ложится на музыку.




(23) - в испанской версии "Déchiré" передано как "Roto en dos", в английской — как "Torn apart".
(24) - Раздираем — я человек разделённый" и "Раздираем — я человек раздвоенный".
(25) - Между двух женщин, которых я люблю, между двух женщин, которые любят меня".



И.Олехова вместо "déchiré" поставила "две любви":
"Две любви
Делят меня на части,
Две любви...
Да, я люблю двоих,
Да, я любим двумя,
Сердце раздвоено,
Обе нужны!
Две любви —
Над ними я не властен,
Две любви...
Да, я люблю двоих,
Да, я любим двумя,
В том, что я счастлив, нет моей вины!"


Эквивалент для
"Entre deux femmes que j'aime
Entre deux femmes qui m'aiment"

найден очень точно. Правда, эти строки в оригинале должны рифмоваться. Но так ли это важно? В данном случае, мне кажется, нет. Тем более что у Олеховой рифмуются последние строки семистиший в куплетах, чем пренебрегли и Бросалов, и Ким.
Следующие строки переводчицы менее удачны:
"Одна для дней,
Другая для ночей,
Та — для любви,
А та — для жизни всей,
Та — на жизнь,
Всю, что отвёл нам Бог,
Другая же — на срок, (26)
Краткий, как миг!.."

Во-первых, в восприятии слушателя неизбежно перепутаются "та" и "та" — кто из них кто?.. Во-вторых, можно лишь от души посочувствовать певцу, взявшемуся пропеть такое звуковое нагромождение...
Ю.Ким и О.Синицына избрали для передачи "déchiré" конструкцию "как мне быть". Её преимущество — нейтральность и самостоятельность: её не нужно встраивать во фразу, привязывать к другим конструкциям.
Для Ю.Кима, как и везде в мюзикле, рифмовка оригинала не является образцом. У О.Синицыной же рифмовка полностью соответствует исходной:
"Как мне быть?
Рвется душа на части!
Как мне быть?
Страсть не унять мою:
Двух женщин я люблю…
Надвое сердце как
Мне разделить?
Как мне быть?
Я человек разбитый!
Как мне быть?
Страсть не унять мою:
Двух женщин я люблю…
Разве счастливым быть –
Значит, грешить?"

Однако в погоне за точностью рифмовки Синицына потеряла
"Entre deux femmes que j'aime
Entre deux femmes qui m'aiment",

что очень жаль, так как при этом пропал и оттенок смысла.
Только О.Синицына посчитала нужным перевести "Mais ce n'est pas à moi qu'ça fait du mal" ("Но это не мне причиняет боль") — фразу, очень важную для характеристики персонажа (Феба). В её переводе она звучит так:
"Но, впрочем, это жизнь
Портит не мне…"

Другие переводчики эти строчки проигнорировали.




(26) - см. "Экзотариум"




Перевод Ю.Кима отличается большим количеством отсебятины — при всём уважении к признанному мэтру, иначе не скажешь. Более или менее он близок к оригиналу только в рефренах, куплеты же, особенно второй и третий (27) , представляют собой столь вольную фантазию, что остаётся только руками развести.
Ю.Ким пренебрегает не только авторской рифмовкой, но и рифмами вообще. Если в первом куплете с большой натяжкой можно принять за рифму заключающие семистишия строчки "Я не могу" и "Невмоготу" (что, на мой взгляд, рифмой всё же не является), то во втором куплете у переводчика не рифмуется уже ничего (или рифмуется не то):
"Как мне быть?
Что я скажу невесте?
Как мне жить?
Где же союз сердец,
Двух золотых колец?
Кажется, день-другой -
И под венец!
Но как гром -
Танец простой цыганки!
Словно сон -
Эти глаза её,
Эти слова её,
Сердце горит моё -
Что за напасть!.."

Мало того, что подобных слов нет в оригинале — их появление не оправдано ни образностью, ни благозвучием... В целом перевод оставляет впечатление неряшливости, отстутствия работы над текстом.
Вспомним, что именно кимовский текст является "официальным" переводом и звучит со сцены — и ещё раз задумаемся, получает ли зритель и слушатель именно тот "продукт", который заявлен в рекламе?


11. Снова наповал?..

Нет смысла приводить сравнение переводов других песен — уже и без этого ясно, что "официальная" версия очень плоха, а бóльшая часть мюзикла не получила адекватного воплощения и в других переводах. Возможно, "Notre-Dame de Paris" ещё только ждёт своего переводчика?.. Но, к сожалению, спектакль уже идёт, песни уже звучат, и значительная часть слушателей уже введена в заблуждение. Жаль, что вещь мирового уровня у нас ухитрились испортить — жаль вдвойне, потому что английская, испанская и итальянская версии, по мнению знатоков и специалистов, получились достойными оригинала...
Между прочим, понятие "мировая премьера" входит в обиход (и в моду), и, по слухам, в скором времени нас ожидают русские версии мюзиклов "Romeo & Juliette" и "Les Dix Commandements". Неужели им тоже предстоит изобиловать перлами типа "наповал" и "погибель мая"?...


(27) - третий куплет у Пламондона является повторением первого, что соблюли другие переводчики. Но Кима подобная "мелочь" не смущает. Он смело дописывает за автора третий куплет, заставляя Феба провозглашать: "Я лгу в лицо обеим!", а затем вяло путаться в конструкциях:
"Я говорю одной
То же, что и другой,
Что я её люблю,
И я не лгу!"..
Получившееся противоречие переводчика тоже не смущает...




Автор статьи: Анна Ямпольская



Эта статья взята с сайта Frenchmusicals
http://frenchmusicals.ru

Адрес этой статьи:
http://frenchmusicals.ru/modules/xnews/article.php?storyid=236

Предлагаем купить оригинальные бампера для iphone 5s с изысканной формой. . детская стоматология